Оригинал статьи читайте на сайте Комсомольской правды

Автор: Павел Пономаренко. Фото: Марат Муллыев.

В 1928 году в Германии был впервые опубликован роман Эриха Марии Ремарка «На Западном фронте без перемен» — книга-нерв послевоенного «потерянного поколения» немцев. В том же 1928-м в Советском Союзе выходит повесть «Гадюка» Алексея Николаевича Толстого — «красный граф» сделал свое высказывание на тему противоречий войны и мира, завершив первые две части эпопеи «Хождение по мукам».

Повесть о молодой девушке, которую судьба кинула в горнило Гражданской войны, где она из жертвы стала героиней, но не нашла пристанища в послевоенной реальности и под гнетом ханжествующих обывателей решилась на преступление, вызвала бурное обсуждение в грамотном обществе на десятом году революции. Как такое может быть — недоумевал уже достаточно вышколенный идеологией читатель —каноничная «новая женщина», перекованная в борьбе из буржуазии в пролетариат после лихой битвы с «контрой» так низко падает в «нэпманском» быту?

Попробовать поразмышлять об адаптации травмированного человека к мирной жизни предлагает и челябинский Камерный театр, где состоялась премьера спектакля по мотивам книги в постановке питерского режиссера уральского происхождения Искандера Сакаева.

Камерный уже не впервые обращается к раннесоветскому литературному наследию, пытаясь говорить о современности языком произведений столетней давности. Нынешний сезон открылся пьесой «Слон», запрещенной при Сталине трагикомедией Александра Копкова о колхозной жизни с дилеммами о частном и общественном, любви и искушении, семье и деньгах. Нынешняя постановка, как можно догадаться, также зовет к дискуссии об актуальном.

Пьеса «Гадюка» за редкими исключениями строго следует авторскому тексту Алексея Толстого и его насыщенно-динамичному стилю письма — небольшую книжку, страниц на пятьдесят, за два часа действа актеры проживают целиком. Ролями они меняются на ходу и, не покидая сцены, переоблачаются в новые образы — прямо как в другой недавней премьере Камерного «Кто такой мсье Шмитт?». Актерская экспрессия, броские костюмы и минималистичный стиль постановки также отсылают к авангарду — современному повести «революционному искусству».

Главная героиня — Ольга Вячеславовна Зотова (Марина Вознесенская), купеческая дочь, чьи грезы о семейном счастье сгорают в пожаре родного дома в 1918 году. Одновременно на девичью честь ее покушается когда-то танцевавший с ней гимназист, позже — призванный в царскую армию солдат, ставший в хаосе революции бандитом-головорезом Валька, который еще будет преследовать Ольгу во снах, а разок — вернется и наяву.

Девушка сперва попадает в лазарет, а затем — в тюремную камеру во время оккупации города белочехами. За подозрение в связях с красными Ольгу приговаривают к расстрелу, но она выживает. В повести место действия — Казань, но это ведь вполне мог быть и Челябинск, где, собственно, и началось в мае 1918 года восстание Чехословацкого корпуса, положившее начало Гражданской войне.

Кисейная барышня, мечтавшая носить розовый пеньюар и видеть в никелированном кофейнике свое отражение с приличным блондином, на глазах превращается в израненного и очень озлобленного человека. Спасает ее красный командир-кавалерист Емельянов (Антон Ребро) — и зародившуюся в душе ненависть Ольга направляет в «борьбу с кровавым капитализмом за счастье всех трудящихся на земле». Без запинки чеканит она эту фразу перед товарищем Емельяновым, остригает волосы, садится в седло, берет в руки шашку и отправляется в лихие кавалерийские рейды с Конной армией. И, походя, влюбляется в своего спасителя и наставника.

Победный кураж и личное счастье оказываются недолгими — за ними следуют разгром и горечь утраты. А за совершенные подвиги эту красную Жанну Д’Арк даже наградить толком нечем: «портсигар — не курит, часы — не бабье дело носить». Случайно у одного конника найдено украшение из прошлой жизни — золотая брошка в виде пронзенного стрелой сердца. Командир полка принимает решение наградить товарища Зотову этой безделушкой. Но со строгой оговоркой — «сердце, как буржуазную эмблему, убрать». На том Ольгу и отпустили с миром. Без сердца и со стрелой.

«Куда было ехать? Весь мир — как дикое поле. Вернулась в город, на сборочный пункт к военкому, предъявила документы и наградную брошь-стрелку и вскоре с эшелоном уехала в Сибирь — воевать», — почти бесстрастно звучит со сцены авторский текст Алексея Толстого. К тому времени Ольгу «за женщину мало кто признавал, была уж очень тоща и зла, как гадюка».

И на Тихом океане свой закончивши поход, Ольга Зотова вынуждена «в двадцать два года начинать третью жизнь». Нелегок путь этой израненной сабельными ударами души обратно в нормальность. Помыкавшись, Ольга, наконец, оказывается в Москве, находит там и службу, и комнату.

«Страшнее Врангеля обывательский быт!» — заклинал тогда же «певец революции» Владимир Маяковский. И обыватель, хорошо знакомый нам по книгам других ключевых авторов той, «нэпманской» эпохи — Михаила Зощенко, дуэта Ильфа и Петрова, превращается для Ольги в нового врага. Но уже более хитрого, более злого, более изворотливого, который не бросается с шашкой наголо в чистом поле, лицом к лицу, а норовит ударить в спину острым словом в тесном коридоре коммунальной квартиры или духоте конторских кабинетов. Колкости и насмешки в адрес такой непохожей на окружающих «гадюки»-Ольги становятся язвительнее и пошлее, перерастая в оглушительный, макабрический хохот, давящий на зрителя.

В 1920-х еще не было слова «буллинг», но по сути — это именно он. Попытка вырваться из свинцовой мерзости социального остракизма и личного одиночества для Ольги Зотовой, доведенной обывательским осуждением до последней крайности, заканчивается страшным преступлением. Сдаваясь милиции, «Гадюка» в последний раз обращается в зрительный зал — «пусть лучше они судят и вынесут приговор».

Из малоизвестного сегодня текста сталинского классика, одной лавки, пары стульев и восьми талантливых актеров труппы Камерного театра — ролями лихих рубак и токсичных обывателей жонглируют Александр Сметанин, Дмитрий Блинков, Никита Савиных, Дарья Чакина, Екатерина Букина и Алина Тягловская — режиссер Искандер Сакаев создал очень эмоционально насыщенный, пробивной и, что уж скрывать, злободневный спектакль, который лихо, словно сабельный удар, демонстрирует подлинную силу театра, призванного не только развлекать зрителя, но и говорить с ним.